ТАТАРСКИЙ ЯЗЫК – один из тюрк­ских языков, относится к уральской (урало-поволжской, северо-западной) подгруппе северокыпчакских языков. Распространён в Респ. Татарстан, в ряде районов Башкортостана, Чувашии, Марий Эл, Мордовии, Удмуртии и в др. субъектах Росс. Фед., в отдельных регионах стран СНГ – Казахстане, Узбекистане, Киргизии, Азербайджане, Туркмении, Таджикистане и т.д. Число говорящих более 6 млн чел. Термин Т.я. до 2-й пол. 19 в. использовался по отношению к ряду тюрк. языков.

     Выделяют 3 диалекта, отличающие­ся значител. особенностями в фонетике, морфологии, лексике и синтаксисе: средний (казанско-татар.); западный (мишар.) с подразделением на цокающие и чокающие говоры; восточный (сибирско-татарский). На территории Чувашии представлен глав. обр. мишар. диалект (Комсомол., Батырев., Шемуршин. р-ны, ок. 35 тыс. чел.). Казанско-татар. язык сформировался в 15–16 вв. в результате наложения на булгаро-чуваш. субстрат среднекыпчак. языка канглыйского типа. Мишар. диалект начал формироваться в бассейне р. Ока в результате наложения среднекыпчак. языка куман. типа на мест. финно-угор. (мещер.) субстрат.

     Т.я. литературный сложился на основе сред. (казан.) диалекта под влиянием так наз. поволжского тюрки и при определён. участии мишар. диалекта. Современ. татар. литератур. язык обслуживает все этнотерриториал. группы татар – урало-поволж., сибир., астрахан., литов., финских и др. Язык астрахан. татар (юртов., кундров. и карагашей) сформировался на базе ногайского языка под влиянием казанско-татар. языка. Т.я. оказал влияние и на формирование крымско-татар. языка (особенно его север. говоров) и языков сибир. татар.

     На формирование ряда фонетич. (прежде всего системы вокализма), морфологич., синтаксич. и лексич. особенностей заказан. и предволж. (нагорных) говоров Т.я. повлиял старочуваш. язык. Рус. источники фиксируют в Заказанье «чювашей» вплоть до кон. 18 в., правобереж. чуваши отатарились ещё позже (молькеев., или подберезин. та­тары).

     Современ. татар. литератур. язык содержит 10 гласных фонем, одна из к-рых имеет дифтонгоидный характер (ый), гласный а произносится с губным оттенком (ао); широкий ђ встречается большей частью в заимствованиях из иносистем. (араб., персид. и др.) языков. В области консонантизма характерно отсутствие губно-зубного v, употребление билабиального w (оба звука на письме передаются буквой в); дезаффрикатизация ч (произносится почти как чуваш. s). Специфичны увулярные г, к, х, , из к-рых только последний имеет буквен. обозначение, отличное от н.

     В морфологии широко представлены аналитич. временные формы и сочетания основного глагола со вспомогательным, выражающие характер протекания действия, его интенсивность, степень завершённости и т.п. В синтаксисе крайне редко оформление именных сказуемых аффиксами сказуемости, многообразны синтаксич. придаточ. предложения. Лексика насыщена араб., персид., среднемонгол. и рус. заимствованиями (последние, включая интернационал. лексику, особенно широко проникали в Т.я. в совет. эпоху).

     На уровне фонетики имеются специфические особенности, отличающие Т.я. от остальных тюрк. (в т.ч. и кыпчак.) языков, по к-рым можно сказать, что Т.я. занимает промежуточ. положение между стандарт. тюрк. и чуваш. язы­ками.

Старотатар. литератур. язык представлен в письмен. памятниках начиная со 2-й пол. 15 в. Более ранние памятники 13–14 вв. следует относить к среднекыпчак. языку. Сближение старотатар. письмен. языка с народно-разговорным начинается со 2-й пол. 19 в. Письменность до 1927 на основе араб. графики, затем на основе латин. алфавита, с 1939 на рус. графической основе. В 1990-е гг. предпринимались попытки перехода на латиницу. Конституцией Респ. Татарстан Т.я. провозглашён одним из двух государствен. языков (наравне с русским) в республике.

     Со времени образования Казан. ханства в сер. 15 в. началось влияние Т.я. на языки народов Поволжья, в т.ч. на чувашский. В чуваш. языке постепенно образовался пласт татар. лексич. заимствований, что привело к определён. изменениям фонетич. состава, а также морфологич. и синтаксич. структуры. Примерно до кон. 16 в. казанско-татар. заимствования проникали в средний и, в меньшей степени, в верховой диалекты. Полностью изменилась структура традицион. чуваш. антропонимикона, заимствовавшего множество имён тюрк­ско-татар., а также араб. и персид. происхождения. В чуваш. топонимии произошёл процесс вторич. татар. номинации большей части населён. пунктов север. половины Чувашии; татар. наименования впоследствии вошли в рус. документы и приобрели статус официальных. Интенсив. татарско-чуваш. языковые контакты имели место в 17–18 вв., но уже в зоне распространения низового диалекта. С кон. 16 в. вторично заселялись юго-восточ. районы Чувашии и смежные территории Татарстана. В связи с началом строительства засечных линий сюда были переселены татары-мишари, рус. стрельцы; развивалось чувашско-татар. и татарско-чуваш. двуязычие. Под значител. влиянием мишар. диалекта в юго-восточ. районах Чувашии и на смежных территориях Татарстана и Ульянов. обл. развивались ассимиляцион. процессы и сложились специфические особенности низового диалекта. В связи с распространением границ Рус. государства в юж. и восточ. направлениях началась миграция чува­­шей, татар-мишарей и др. народов на территории Симбир., Самар., Уфим. губерний, в Закамье и т.д., где также с разной степенью интенсивности развивались татарско-чуваш. языковые взаимоотношения, продолжающиеся и в 21 в. В результате долговремен. контактов в Закамье, на С Самар. губ., в северо-запад. районах Башкортостана, в Оренбуржье формировалось чувашско-татар. двуязычие. Это в свою очередь привело к образованию на всех этих территориях локал. говоров низового диалекта, к проникновению в чуваш. разговор. речь татар. элементов на всех строевых уровнях языка, а местами даже к полной татаризации чуваш. населения.

Во всех диалектах чуваш. языка выявляется значител. число татар. заимствований, причём большая часть татаризмов в верховые говоры проникла через литератур. язык. В свою очередь в лексике большинства говоров Т.я. обнаруживается определён. пласт чуваш. лексич. и иных заимствований субстрат. или контакт. характера.

     ТАТАРСКО-ТИМЯШСКИЙ МОГИЛЬНИК – археологический па­мятник эпохи бронзы (2-е тыс. до н.э.) в 300 м к С от д. Татарские Тимяши Батырев. р-на на пологом возвышении восточного берега оврага, в 70 м от его края. Единственный выявленный грунтовый могильник срубной культуры в Чувашии. Открыт в 1947, в 1950 исследован экспедицией Института антропологии МГУ под руководством М.С. Акимовой. Раскопана площадь в 96 м2, обнаружены 4 погребения. Контуры могил. ям выявились под слоем чернозёма на глубине 0,7–0,85 м. Погребение 1 – прямоугол. формы, размеры 1,2Ѕ0,75 м, глубина 1,5 м. Погребённый располагался на левом боку головой на ССВ, ноги сильно скорчены, левая рука согнута в локте. У черепа – 2 глиняных сосуда, в разных углах – 2 кучи костей животных. На дне ямы в области ног зафиксированы кусочки сгнившего дерева. Погребение 2 вытянуто с ССЗ на ЮЮВ, размеры 1,7Ѕ1,25 м, глубина 1,5 м. Анатомич. порядок костей скелета (женщина) нарушен. Череп, позвонки, фрагменты рёбер, кости таза, нижние и верхние конечности, лопатка разбросаны по всей пло­щади могилы. Рядом с черепом найден большой плоскодонный сосуд баноч. формы без орнамента, у западной стенки могилы – ещё 2 сосуда. Погребение 3 размерами 1,1Ѕ0,7 м, глубина 1,5 м; на дне обнаружены зуб, мелкие фрагменты костей и обломок глиняного горшка. Погребение 4 размерами 1Ѕ0,7 м, глубина 1 м; в засыпи могилы найдена кость животного. На дне могилы рядом с черепом плохой сохранности – 2 плоскодонных сосуда. М.С. Акимова считала, что погребение принадлежало ребёнку. Голова ориентирована на ССВ. Сохранившиеся фрагменты костей были беспорядочно разбросаны на дне могилы.

     Погребальный инвентарь Т.-Т.м. состоит только из глиняных сосудов, к-рых найдено 12, из них 5 в разрушенной части могильника. Все сосуды плоско­донные, вылеплены из плохо переме­шан­­ного теста с примесью шамота, обжиг слабый. Наружная поверхность плохо сглажена, шероховата. Нек-рые сосуды с хорошо выраженной закраиной донышка. Размеры сосудов разные, высота от 5,5 до 19,5 см. М.С. Акимовой со­суды подразделены на 2 группы: 1) баноч­ной формы с расширяющимися кверху стенками; 2) горшки с несколько расширенным туловом и с нерезко выраженной шейкой. Большая часть сосудов орнаментирована, почти у всех горшков орнамент покрывает только верхнюю часть. Только у одного из сосудов погребения 1 орнаментом покрыта большая часть наружной поверхно­сти. Ор­намент наносился крупнозуб­чатым штампом, на одном – остриём. Орнаментальный узор состоит из косо расположенных отпечатков зубчатого штампа, линий, заштрихованных тре­угольников и ромбов, вытянутых по окружности сосуда.

     ТАТАРСКОЕ ИВАШКИНО (Ивашкино до 1929, Ивашкино часть татар­ская с 1 октября 1929, Татарское Ивашкино с 16 сентября 1939), Тутар Йă­вашкел – деревня в Комсомол. р-не, Новочелны-Сюрбеев. сел. поселения. Расстояние до Чебоксар 127 км, до райцент­-ра 12 км, до ж.-д. станции 43 км. Расположена у истока р. Малая Була, вблизи автомагистрали А-151. Утверждена 1 октября 1929, выделилась из д. Ивашкино. Жители – татары. В 1931 обра­зован колхоз «Искра». В составе Шихирданов. р-на – 1929–39, Комсомол. – 1939–62, с 1965, Батырев. – 1962–65. Число дворов и жителей: в 1939 – 64 муж., 63 жен.; 1979 – 44 муж., 47 жен.; 2002 – 20 дворов, 66 чел.: 32 муж., 34 жен.; 2010 – 21 част. домохозяйство, 68 чел.: 40 муж., 28 жен. Проживают чуваши, татары. Функционирует ООО «Сюрбеево» (2010). Имеется спортплощадка.

         ТАТАРЫ КАЗАНСКИЕ – субэтническая группа поволжско-приуральских татар. Общая численность 1711,3 тыс. чел. (по переписи 1897). Этнографич. группы: централ. татары, нукрат. татары, перм. татары, тептяро-башкирские. Верующие Т.к. в основном мусульмане-сунниты. Говорят на сред. (казанско-татар.) диалекте татарского языка, на к-ром базируется литератур. язык.

     Этот этноним закрепился в 18–19 вв. (ранее Т.к. называли себя мусульманами, болгарами, бытовали и др. этнонимы). В формировании этнокультур. облика Т.к. решающую роль сыграли тюркоязыч. народы болгары, кыпчаки, ногаи и др., участвовало также мест. финно-угор. население, возможно, и центрально-азиат. татары. Впервые этноним «татары» среди монгол. и татар. племён появился в 8–9 вв. В консолидации Т.к. определяющую роль сыграли процессы периодов Золотой Орды и образовавшегося после её распада Казан. ханства. Кыпчакоязыч. предки татар, проживавшие в Волж. Болгарии, оказали влияние на культуру мест. болгар. населения. Мусульмане Волж. Болгарии постепенно консолидировались, восприняв татар. язык, близкий к языку тюркско-мусульман. культуры Сред. Азии. Преемственность между болгарами и Т.к. отразилась в письмен. культуре, религии и обычаях, архитектуре и искусстве. Влияние татар. культуры и языка возросло в период Казан. ханства. После падения Казани их статус упал, со 2-й пол. 17 в. наблюдался подъём культуры Т.к., к-рые оказали сильное этнокультур. влияние на материал. и духовную культуру всех этнич. групп татар.

     В субэтнос Т.к. через восприятие мусульман. религии в этноконтакт. зонах (Заказанье, Предволжье и др.) влилась часть чувашей (они отатарились), этому способствовало родство чуваш. и татар. языков, значител. сходства в культуре между чувашами и Т.к., для к-рых болгар. наследие является общим. Асси­миляция чувашей и Т.к. особенно ин­тенсивно протекала в Заказанье (до кон. 17 в.), где часть чувашей была исламизирована. Другая группа чувашей во­шла в состав татар-кряшен – чистопольских (17–18 вв.), молькеевских (18 – нач. 20 вв.).

     Этнокультур. близость наиболее значительна у чувашей и кряшен, она прослеживается во всех областях традицион. материал. и духовной культуры. В орнаменте воротных столбов чувашей и Т.к. имелось много сходных черт с одними и теми же мотивами, восходящими к ранней средневековой эпохе. Традицион. селения Т.к., как и у чувашей, имели кучевую планировку, гнездо усадеб состояло из родствен. семей. В интерьере жилищ идентичными были располагавшиеся вдоль передней стены избы нары. Много общего в жен. украшениях – в структуре, композицион. приёмах, в названиях. Годовой цикл обрядового календаря средненизовых и низовых чувашей имеет аналоги с подобными комплексами Т.к. В уст. народ. творчестве также прослеживаются параллели; к примеру, такое явление, как краткосюжетность (двузвенная композиция сюжета) народ. песен (классич. примером являются чуваш. çавра юрă и татар. кыска ќыр), есть совпадения в сюжетах свадеб. песен.

     В Чуваш. Респ. Т.к. проживают в с. Янгильдино, д. Альменево Козлов. р-на, г. Козловка (в 2002 – 1,5 тыс. чел.). Функ­ционирует фольклор. ансамбль (руководитель Р.М. Ашряфзянов), проводятся праздники Сабантуй, День села (День родника), создан парковый ансамбль «Байраш». Из с. Янгильдино вышли извест. деятели татар. культуры и искусства (Р. Абязов, М. Булатова), учёные (И.Ю. Юсупов), врачи (М.Г. Кадыров), Герой Совет. Союза М.А. Салихов, полный кавалер ордена Славы Я.Г. Бикчантаев.

       ТАТИЩЕВ Василий Никитич (19.4.1686, ок. г. Псков – 15.7.1750, с. Бол­дино ныне в Солнечногор. р-не Моск. обл.) – государственный деятель, историк. Действительный статский советник (1730), тайный советник (1737). Окончил в Москве Инженер. и артиллерийскую школу. С 1704 служил в армии, выполнял военно-дипломатич. поручения Петра I в Германии, Польше, Швеции. В 1720–22 и 1734–37 управлял казён. заводами на Урале, основал г. Екатеринбург. В 1737–39 начальник Оренбург. экспедиции, предложил проект нового административ. деления и перестройки управления краем, программу хозяйствен. переустройства, предусмотрев развитие скотоводства, земледелия и промышленности, призывал ужесточить политику насильствен. крещения. Провёл перепись населения Оренбург. края. По инициативе Т. были открыты школы, куда принимали детей нерус. народов. Под руководством Т. в 1737–38 жес­токо подавлено восстание башкир. В 1741–45 астрахан. губернатор. Составил первый рус. энциклопедич. словарь, впервые в отечеств. историографии подготовил монументал. труд «Историю Российскую с самых древнейших времён» (кн. 1–4, 1768–84; кн. 5, 1848). Вторая часть первой книги «Истории...» Т. посвящена древнейшей истории народов, обитавших в Восточ. Европе. В неё входят главы о скифах, сарматах, готах, аланах, болгарах, турках, татарах, печенегах, половцах, уграх, хазарах и др. Т. оставил значител. количество историч. сведений о средневековой истории народов Поволжья, о взаимоотношениях между Русью и Волж. Болгарией; признавал чувашей за подданных волж. болгар. В Поволжье Т. собирал историко-этнографич. материалы о мест. народах, отмечал патриархал. быт чувашей. В 1739 геодезист Пестриков по поручению Т. составил «Краткое описание царства Казанского». Т. предлагал учитывать географич. размещение народов в административ. делении Росс. империи, образовать провинции «Мордовскую, Черемисскую, Башкирскую, Чувашскую, Эстляндскую» и др.

     Соч.: История Российская. Т. 1–7. М.–Л., 1962–68; Избранные труды по географии России. М., 1950.

        ТАТМЫШ-ЮГЕЛЕВО, Татмăш – деревня в Батырев. р-не, Новоахпердин. сел. поселения. Расстояние до Чебоксар 137 км, до райцентра 11 км, до ж.-д. станции 50 км. Историч. названия: Тотмышева, Егелева тож, при речке Игеле; Югали-Татмыши, Татмыши (Татмышева, Татмыш), Татмыш-Ючелево. Основана в 17 в. переселенцами из д. Татмыши, существовавшей на территории Канаш. р-на (ныне с. Ачакасы, деревни Средние Татмыши и Нижние Татмыши). Жители – чуваши, до 1724 ясачные, до 1835 государствен., до 1863 удельные крестьяне; занимались земледелием, животноводством, пчеловодством, отхожими промыслами: нанимались чернорабочими, кузнецами в селения Буин. и сосед. уездов. В 1896 открыта школа грамоты. В нач. 20 в. действовали 11 промышлен. заведений. В 1929 обра­зован колхоз «Восток». В составе Симбир. у., Батырев. волости Буин. у. в 18 в. – 2 августа 1920 (Батырев. удел. приказа – 1835–63), Цивил. у. – 3 августа – 4 октября 1920, Ибресин. р-на Цивил. у. – 5 октября 1920 – 1921, Батырев. волости Батырев. у. – 1921–27, Большебатырев. р-на – 1927–35, Батырев. – 1935–39, с 1957, Чкалов. – 1939–57. Число дворов и жителей: в 1723 – 27 дворов; 1795 – 31 двор, 112 муж., 115 жен.; 1869 – 163 муж., 159 жен.; 1897 – 80 дворов, 237 муж., 221 жен.; 1926 – 146 дворов, 334 муж., 397 жен.; 1939 – 374 муж., 456 жен.; 1979 – 397 муж., 492 жен.; 2002 – 196 дворов, 614 чел.: 311 муж., 303 жен.; 2010 – 181 част. домохозяйство, 551 чел.: 273 муж., 278 жен. Функционирует ООО «Агрофирма «Югель» (2010). Имеются школа-дет. сад, клуб, библиотека, 2 магазина, предприятие обществен. питания.

        Татмыш-Югелевский могильник – археологический памятник 17 – нач. 18 вв. в 350 м к ЮЗ от д. Татмыш-Югелево Батырев. р-на по берегам неглубокого оврага. Изучен экспедицией под руководством М.С. Акимовой в 1950. На север. стороне оврага исследована площадь 1004 м2, обнаружено 130 могил (по М.С. Акимовой – кладбище №1), на юж. (812 м2) – 68 (кладбище №2). В могил. ямах прямо­угол. формы глубиной 0,35–0,8 м костяки лежали в вытянутом на спине положении, руки были расположены вдоль туловища, ориентировка погребённых на З (преобладала на север. стороне оврага) или ЮЗ (преобладала на юж. стороне оврага). Погребал. инвентарь: желез. ножи, монеты с отверстиями (около черепа и на груди), перстни с геометрич. узорами на печатке или со вставленным цветным стеклом, стеклянные бусы различ. величины и формы, медные пронизки, желез. кочедыки для плетения и др. В одной из могил обнаружена костяная обкладка ножа, украшенная геометрич. нарезным узором из косых и горизонтал. линий и кружочков с точечным углублением в центре. 41 муж. и 24 жен. скелета исследованы М.С. Акимовой и др. антропологами. Они составили основу для палеоантропологич. изучения низовых (южных) чувашей. Антропологич. материал с могильника хра­нится в Музее антропологии Моск. государствен. университета.

ТАУТОВСКИЙ КОМПЛЕКС ПАМЯТНИКОВ – группа разновременных археологических объектов, расположенных у д. Таутово Аликов. р-на. Состоит из грунтового могильника балановской культуры (могильник 1), курганов эпохи бронзы, могильника нач. 1 тыс. н.э. (могильник 2), средневекового селища, могильника 17 – нач. 18 вв., отдельных находок. Могильники 1, 2 и селище находятся в 0,5 км к ВЮВ от деревни на склоне холма «Çиманька çучĕ», на левом берегу речки Чулуй çырми.

     Раскопки проведены в 1956 под руководством Н.В. Трубниковой. Погребения были разрушены. На площади в 336 м2 выявлены остатки 3 костяков могиль­ника 1, разрушенных погребением 3 могильника 2. Погребение 1 располагалось в север. конце выемки. На глубине 0,6 м расчищены 2 лежавших на боку черепа, мелкие человеч. кости. Между черепами найдена медная височная подвеска в полтора оборота. Погребение 2, зафиксированное к С от предыдущего, разрушено более поздней могил. ямой (погребение 3 могильника 2), к СЗ от к-рой на глубине 1,3 м выявлены череп, берцовая кость, часть рёбер, у черепа на глубине 1 м – сосуд, к З на глуби­не 1,16 м – берцовые кости, нижняя челюсть, кости рук, сосуд. По мнению Н.В. Трубниковой, костяк лежал скорченно, черепом на ССЗ. Погребение 3 могильника 2 женское, костяк лежал на спине, головой на С. Руки были согнуты в локтях и располагались на тазовых костях. Погребал. инвентарь: небольшой мискообразный глиняный сосуд, 2 бронзовые бляхи из тонкой пластины круглой формы с узором в виде кругов на поверхности и с булавкой из уплощённой проволоки, стеклянные золочёные бусы, бронзовая серьга из проволоки с гранёной гирькой на конце, перстень из бронзовой уплощённой проволоки, мелкие бронзовые спирали для украшения пояса и одежды. Захоронение опреде­лено Н.В. Трубниковой как восточнофинское и датировано 3–4 вв. н.э. Большинство археологов (П.Д. Степанов, В.И. Вихляев и др.) относят его к древнемордов. культуре.

     Н.В. Трубникова в 1956 открыла и исследовала средневековое селище, располагавшееся вплотную к могильникам на южном склоне «Çиманька çучĕ». Рас­копанная площадь селища составила 120 м2. Зафиксированы следы землянки глубиной до 1,6 м, в поперечнике в нижней части до 3 м и длиной до 4,2 м в сохранившейся части. Культур. слой вокруг жилища не превышал 0,2 м. Находки: глиняные пряслица, кости животных, обломки от чугун. котлов, костя­-ное изделие с циркульным орнаментом, фрагменты керамики. Большая часть последних относится к гончарной посуде из хорошо отмученной глины с примесью раковины в тесте, среди к-рых встречаются экземпляры с линейным, волнистым орнаментом и вертикал. лощением. Значител. количество керамики изготовлено на примитив. гончарном круге, содержало в тесте примеси ра­ковины и шамота. Один из фрагментов днища имел клеймо в виде свастики. Н.В. Трубникова датировала селище 10–13 вв. В.Ф. Каховский относил его к болгарским памятникам, функциони­ровавшим в домонгол. и золотоордын. время.

Экспедицией Н.В. Трубниковой в 1956 зафиксировано 3 кургана в лесу, раскопан курган в поле между деревней и с. Раскильдино (см. Раскильдинские курганы). К З от деревни на пашне собрана в большом количестве хуласюч­ская керамика баланов. культуры. Заложенные шурфы не дали признаков культур. слоя. Н.В. Трубникова предположила, что керамика происходит из разрушенных пахотой насыпей курганов.

     В 2001 разведоч. работы у д. Таутово провела археологич. экспедиция под руководством Е.П. Михайлова. На холме «Çиманька çучĕ» в запад. части расширившегося с 1956 карьера произведена зачистка обнажений. В заложенном в север. части карьера шурфе выявлено разрушенное погребение, не содержавшее находок. Зафиксированы и описаны упоминаемые Н.В. Трубниковой и новые курганы (всего 4) в лесном массиве к З и СЗ от д. Таутово. Предварительно их можно отнести к эпохе бронзы.

     Находки с Т.к.п. хранятся в Чуваш. национал., Таутов. школ., Аликов. литературно-краевед., Чувашско-Сормин. краевед. музеях, археологич. фонде ЧГИГН и др. музеях.

          ТАУТОВО, Тавăт– деревня в Аликов. р-не, центр Таутов. сел. поселения. Расстояние до Чебоксар 78 км, до райцентра 11 км, до ж.-д. станции 42 км. Расположена на левом берегу р. Хирлеп. Жители – чуваши, до 1724 ясачные, до 1866 государствен. крестьяне; занимались земледелием, животноводством, кузнеч., плотничим, колёс. промыслами. 6 февраля 1885 открыта церковноприходская школа. В нач. 20 в. действовали 3 ветряные мельницы, бакалейная и мелоч. лавки. В 1931 образован колхоз «Сталинит» (с 1935 «Сталинец»). В сос­таве Яндобин. сотни, Юмачев. волости Курмыш. у., Аликов. волости Ядрин. у. в 18 в. – 1927, Аликов. р-на – 1927–62, с 1965, Вурнар. – 1962–65. Число дворов и жителей: в 1723 – 62 муж.; 1795 – 32 двора, 99 муж., 85 жен.; 1858 – 178 муж., 190 жен.; 1897 – 245 муж., 235 жен.; 1926 – 128 дворов, 306 муж., 336 жен.; 1939 – 339 муж., 416 жен.; 1979 – 283 муж., 329 жен.; 2002 – 159 дворов, 551 чел.: 278 муж., 273 жен.; 2010 – 154 част. домохозяйства, 462 чел.: 239 муж., 223 жен. Проживают чуваши, русские и др. Функционируют несколько КФХ (2010). Имеются школа, дет. сад, офис врача общей практики, клуб, библиотека, отделения связи и сбербанка, музей, 2 спортплощадки, магазин, торговый киоск.

  ТАУШКАСИНСКИЙ КУРГАННЫЙ МОГИЛЬНИК – группа из более 40 курганов в 3,5–4 км к З от д. Таушкасы Цивил. р-на, в 2,5 км от южной части г. Цивильск (в литературе Т.к.м. назывался и Цивильским), на правом берегу р. Малый Цивиль. А.В. Васильев в 1921 отметил 1 курган в лесу. В рукописи К.В. Элле и Н.А. Архангельского «Древности Чувашской АССР» (1920-е гг.) указывалось наличие 24–25 маленьких курганов и большого «Мăн улăп тăпри», раскопанного до 1917 цивил. купцом Курбатовым. В 1927 Средневолжская экспедиция ГАИМК (П.П. Ефименко) раскопала 5 курганов с 10 погребениями в юж. части могильника, 3 из них были распаханными, 2 заросли мелколесьем и кустарником. В 1947–48 изучение могильника продолжила экспедиция, организованная ЧНИИ, Чуваш. краевед. музеем, Институтом антропологии МГУ под руководством М.С. Акимовой (в 1947 раскопано 2 насыпи, в 1948 – 4). Экспедицией отмечено общее количество курганов – 32, проведено антропологич. изучение костяков. В 1986 Чувашская археологическая экспедиция (Б.В. Каховский, В.Ф. Каховский) исследовала 3 кургана и установила наличие в Т.к.м. 49 курганов.

     Всего во вскрытых 14 насыпях изучено 28 погребений. Более 40 курганов остаются неисследованными. Высота их в среднем 1–1,4 м, диаметр 9–10 м, есть несколько более крупных крутых на­сыпей высотой до 5 м. Курганы расположены в лесу без видимого порядка, составляя 3 обособлен. группы, очень тесно, часто соприкасаясь подошвами. Курганы 2 форм: круглые и вытянутые с С на Ю, последние преобладают. Все изученные курганы были насыпаны в один приём, последующих подсыпок не обнаружено. В одиноч. погребениях костяки располагались на спине, с подогнутыми ногами, руки согнуты в локтях, ориентированы в основном головой на ЮВ и В. Погребал. ямы прямоугол. формы, уг­лы закруглены. Под насыпями рас­полагались от 1 до 5 погребений (курган 3, 1948). Остатки тризн представлены угольками и золой кострищ, костями принесённых в жертву животных (свиньи, овцы, козы, кабана). Погребал. инвентарь состоял из глиняных сосудов и их фрагментов, орнаментированных вертикал. лесенками, зубчатым штампом, ёлочками, заштрихованными ромбами и ямками. Среди находок – медные, бронзовые и серебряные украшения, изготовленные из проволоки спиральные височные кольца, очковидные подвески, перстни, желобчатые браслеты с несомкнутыми концами, пронизки. Обнаружены шило из бронзы, крем­нёвые и костяные наконечники стрел, кремнёвые скребки и т. п. Исследованные курганы, а также, вероятнее всего, и весь Т.к.м. относятся  к абашевской культурно-исторической общности (2-е тыс. до н.э.). Материалы раскопок Т.к.м. позволяют раскрыть новые элементы в погребал. обряде абашев. племён. Находки из могильника хранятся в Чуваш. национал. музее и археолого-этнографич. музее ЧГПУ.